Искусствоведческая

экспертиза

Примерные вопросы, решаемые искусствоведческой экспертизой:

  1. Имеют ли представленные видеоматериалы признаки (элементы) порнографии?
  2. Если да, то используются ли данные видеоматериалы в лечебных целях?
  3. Является ли данные видеоматериалы художественным, либо документальным произведением?
  4. Оказывается ли какое-либо психическое или психологическое воздействие при просмотре данных видеоматериалов?
  5. Являются ли изображения на футлярах представленных видеоматериалов предметами печатной порнографии?

1125 руб

за час

  • Качество
  • Профессионализм
  • Скорость

АУДИОВИЗУАЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ С ПРИЗНАКАМИ ПОРНОГРАФИИ

В повседневной жизни, средствах массовой информации, в научных трудах, затрагивающих вопросы морали, нравственности, истории культуры, мы часто сталкиваемся с понятием порнография.

Термин насчитывает более, чем двухтысячелетнюю историю. Под ним понимаются как произведения литературного жанра, так и изобразительного искусства, фотография, кино- и телевизионная продукция, сайты Интернета.

В Древней Греции под порнографией понималось описание быта публичных женщин-гетер (буквально подруг, любовниц). Гетера имела высокий социальный статус – это незамужняя образованная женщина, ведущая свободный независимый образ жизни. Среди гетер были выдающиеся женщины античности, пользующиеся всеобщим уважением.

Перед ними преклонялись не только богатые любовники, им поклонялась вся Греция, как самим богиням. Наиболее известные из них – Фрида и Аспазия.

Но словом гетера в эпоху античности называлась и проститутка. Именно в этом аспекте древнегреческие комедиографы и описывали, в основном, быт публичных женщин («порнос» по-гречески – развратник, «графия» – пишу, описываю). В этом смысле можно отнести к порнографии некоторые места комедий Аристофана, а так же, отчасти, произведения Лукиана и «Пасторали» Лонгуса («Дафнис и Хлоя»). В древнеримской литературе тем же характером отличались эпиграммы Катулла и «Сатирикон» Петрония.

Во времена античности красота обожествляла всех и все, даже самых последних гетер. Существовал кодекс красоты для каждой части тела в отдельности. Пример тому – известная древнеримская статуя (копия с греческого оригинала) Венеры (Афродиты) Каллипиги (прекраснозадой) изображает женскую фигуру, в изящном повороте обнажающую зад. Эта статуя богини любви почиталась в Сиракузах. В последующие времена, особенно в современной порнопродукции, данный канон кодекса красоты трансформировался в натуралистическое, зачастую скабрезное изображение отдельных частей человеческого тела. Этот процесс начался уже в Древней Элладе, где художники нередко выбирали сцены, по нашим понятиям, непристойные. У древних народов нагота составляла не только излюбленную форму пластического искусства, но сам эротизм служил предметом культа.

Мировосприятие древнего грека допускало не только в частные жилища, но и в храмы изображение таких сюжетов, которые даже в исполнении величайших талантов не могли не возбуждать в зрителях сугубо животных инстинктов. В Афинах был даже особый храм, посвященный «Олицетворению бесстыдства», украшенный эмблемами «приапических гениев» (Приап у греков и римлян – бог плодородия, изображаемый с возбужденным фаллосом) и богини любви Афродиты. В честь этих божеств происходили ритуальные песнопения, сопровождающиеся непристойными телодвижениями. Вакхические оргии (Вакх, Дионис – бог вина, плодородия, веселья), любовные похождения Венеры (Афродиты) и Юпитера (Зевса) служили нескончаемой темой древнегреческого, а позднее древнеримского искусства. Римское общество (особенно периода упадка Империи) охватил вкус к произведениям искусства, возбуждающим сладострастие.

В средние века порнография под влиянием христианства исчезает из частных жилищ, но встречается еще на капителях и портиках некоторых церквей как иллюстрация отрицательных примеров, долженствующих возбудить отвращение к пороку.

В эпоху Возрождения во Франции XVI века были в ходу побасенки и сказки порнографического содержания. Ф. Рабле, например, в содержание «Гаргантюа» и «Пантагрюэля» вводил простонародные подлинные названия непристойностей. Эпоха вернула порнографическую наготу в живопись и скульптуру. Однако талант итальянских художников сумел, до известной степени, смягчить впечатления натурализма своих произведений неподражаемой грацией, за которой как бы не ощущалась непристойность.

Великий Рафаэль, например, оставался целомудренным даже в наиболее реалистических произведениях («Венера и Адонис», «Венера и Амур»). Этого не скажешь в отношении его самого талантливого ученика Джулио Романо, создавшего весьма откровенные гравюры любовных сцен к «Позам» Аретино. Особенно увлекались порнографией в эту эпоху П. Либери и А. Карраччи.

Мастера эпохи Возрождения и Нового времени в порнографических целях использовали труды античных авторов, современных поэтов и писателей, сюжеты из Ветхого завета («Сусанна и старцы», «Лот с дочерьми», притча об Анании).

Во Франции XVIII века развращение нравов достигло своего предела. В век «суетных маркиз», по меткому определению Вересаева, уже не требовалось как ранее, применять поэтическую метафору, что с блеском делал в предшествующем веке Лафонтен, и эротизм выражался в формах самой откровенной порнографии. Начиная с «Орлеанской девственницы» Вольтера до выхода в свет «Войны богов» (1799 г.) Парни, исключая скабрезные, доведенные до крайнего натурализма графоманские опыты маркиза де Сада, подобная литература не встречала никакого протеста со стороны общественного мнения. Полным ходом эксплуатировался извращенный вкус читателей. Порнография повсеместно овладела искусством Франции, хотя некоторой преградой к ее распространению служил весьма развитой вкус общества к прекрасному, основанный на рационалистических идеях эпохи Просвещения. Из многочисленных произведений Ватто и Буше, признанных мастеров галантного стиля рококо, немало таких, которые могут быть прямо отнесены к порнографии. Даже знаменитый обаятельной грацией Грез не был чужд подчинению вкусам своих современников. Гораздо ярче порнографический элемент выразился в произведениях Фрагонара, но громадный талант и соблюдение известных границ, налагаемых чувством прекрасного, спасают репутацию художника.

В XIX веке не только второстепенные романисты, но и такие корифеи как Золя и Мопассан нередко злоупотребляли гибкостью французской речи, позволявшей авторам безнаказанно переступать границы приличия.

В отечественной литературе XIX века порнография не получила значительного развития. Если в XVIII веке известностью пользовались порнографические произведения Баркова, распространявшиеся в рукописях, то отдельные произведения Пушкина, Лермонтова, Полежаева можно охарактеризовать как шаловливые стихотворения. Искусство XIX века, как на Западе, так и в России, менее грешит порнографией, носящей спонтанный характер. Г. Курбе создает вызвавшую нездоровый интерес в кругах высшего общества и не представленную ни на одном Салоне картину, изображавшую нижнюю часть лежащего обнаженного женского торса.

В XX веке фотография и в еще большей степени кинематограф, телевидение и Интернет вознесли порнографию на небывалую высоту. Появилась возможность соединить статичное изображение со словом, растянуть их в пространстве и во времени, сделать до омерзения натуралистичными. Порнография становится доступной человеку любого возраста, национальности, вероисповедания. Во все большей степени она эксплуатирует общественную эротоманию (либидо по З. Фрейду) с целью наживы.

Нет четкого определения порнографии. Это и понятно, ведь она как специфическая форма человеческого сознания носит исторический характер, т.е. в различные эпохи понятие нравственного и безнравственного, прекрасного и безобразного, соотношение эротики и порнографии меняется.

Один пример. В начале 90–х годов прошлого века фильм «Греческая смоковница» комиссия экспертов определила как порнографический. В настоящее время на фоне современной кинопорнографии он смотрится как эротический с элементами порнографии.

Бельгийский художник Ф. Ропс, творивший на рубеже XIX и XX веков, с циничной откровенностью изобразивший весь репертуар пороков человечества, представил в одной из гравюр символическую фигуру Порнографии в виде обнаженной женщины с повязкой на глазах. Поводырем ее является свинья. Куда она выведет эту аллегорию человеческой эротомании, гадать не приходится.

Длительные исследования ряда психологов доказали, что наиболее восприимчивыми к обучению насилию, агрессии под влиянием телемоделей и порнографии являются дети в возрасте до 11 лет, которые не способны отделить фантазию от реальности. В то же время после 8–9 летнего возраста агрессивность ребенка перестает меняться и остается постоянной на протяжении всей его дальнейшей жизни. Развивая в детях агрессивность посредством демонстрации жестокости, насилия и распространением порнографии, через ряд лет мы получаем поколение, склонное решать свои проблемы путем насилия, асоциального поведения, совершения преступлений.

Общая недооценка роли СМИ в растлении несовершеннолетних характерна в настоящее время для политической элиты и журналистского сообщества России. Демонстрация насилия и так называемой эротики, которую порой трудно отличить от порнографии, не только в вечернее время, но и днем, когда дети смотрят телевизор, нередко в отсутствии родителей, оказывает вредное воздействие на нормальное нравственное и психическое развитие детей.

Раннее половое просвещение детей посредством порнографии способствует разрушению семейных ценностей, ориентирует на временные связи, отказ от деторождения. Другим следствием раннего полового просвещения является рост абортов, венерических заболеваний и заражение СПИДом. Дети психологически и физиологически не готовы к взрослой жизни. Они не в состоянии контролировать свои действия.

Культ жестокости, насилия, порнографии, пропагандируемый в СМИ, печатных изданиях неограниченной продажи, а также в компьютерных играх др., ведет к неосознанному порой желанию у подростков и молодежи подражать этому, способствует закреплению таких стереотипов поведения в их собственных привычках и образе жизни, снижает уровень пороговых ограничений и правовых запретов, что, наряду с другими условиями, открывает путь для многих из них к правонарушениям.

В России сегодня нет закона, который бы регламентировал, какую продукцию сексуального характера можно производить и распространять среди несовершеннолетних, а какую нет. В законодательстве отсутствуют определения порнографии, насилия, жестокости, сексуальной эксплуатации. Не стоит удивляться, что имеющиеся на законодательном уровне запреты распространения информации порнографического характера, пропаганды насилия и жестокости остаются декларативными. В связи с тем, что Россия, в отличии от развитых зарубежных стран, фактически впервые столкнулась с разнообразными формами открытого публичного информационного растления подрастающего поколения, общество оказалось застигнутым врасплох, а российские дети фактически и юридически незащищенными.

В итоге дети, развращенные самим же обществом и выброшенные им на помойку жизни, этому же обществу вольно или невольно отомстят. Многие из них рано или поздно вернутся в «наше» общество, непрошено вторгнутся в семьи и судьбы благополучных его слоев, как носители ВИЧ–инфекции, венерических, психических заболеваний, духовно-нравственных пороков, установок на физическое и нравственное уничтожение самих себя и окружающих.